Но его группу Grass Valley я не знала.
Посмотрите, как он там трогательно выглядит -- особенно в самом начале (а потом такой -- "ой, так нас снимают, оказывается??") и тут, когда немножко говорит.
А из песен, на мой взгляд, там Staying Heaven самая зажигательная.
Кстати говоря, эта рубрика, в которой Ани дает совместные с другими музыкантами интервью, называется "Услышать и умереть!" (Вернее, "Не умереть, не послушав!". Ну, короче, понятно.)
*****
Камирё Ватару
Дебютировал как ударник в 1987 году в группе GRASS VALLEY. После ухода из коллектива в 1990 году был драммером поддержки у SOFT BALLET и Хирасавы Сусуму. В 1994-м стал участником P-MODEL. Помимо этого, участвовал в турах и студийных записях многих других артистов. С 2012-го является драммером и продюсером проекта NeoBallad, где получают новое звучание народные песни.
Когда вы впервые встретились?
Ягами:
В 86-м?
Камирё:
Да, кажется.
Ягами:
Мы были инди-группой, и GRASS VALLEY еще тоже не успели дебютировать. Познакомились на одном event'е, который проходил в Такасаки. Ведь вокалист GRASS VALLEY Дегучи-кун – он тоже родом из Гунмы. А потом отмечали лайвы, выпивали. С тех пор и общались. По-моему, 86-й это был.
Помните свое первое впечатление?
Ягами:
Удивился, когда впервые увидел. «Что это за человек такой» типа.
То есть когда увидели его за игрой?
Ягами:
Ну да. Там еще присутствовал Акира-сан, который был драммером в группе Химуро (Кёскэ)-сана – и вот мы с ним вместе удивлялись: «Что это он? Одновременно и пляшет, и играет». (Смех.) А техническая экипировка у него была такая, что смотришь и думаешь: «Интересно, где такое продается?» [Здесь неплохо видна эта необычная установка.] В общем, это было столкновение с доселе неизвестным.
Камирё:
У меня тогда была такая экипировка?
Ягами:
Да, именно. Причем Камирё-кун был в своем репертуаре – после нашего лайва подошел и сказал: «Знаете, левая тарелка у вас очень хорошо звучала». Типа, «что-то одно надо похвалить». (Смех.) Потом, когда отмечали лайвы, углубляли наше знакомство за разговором, я его расспрашивал о всяком. «Что это у тебя за synthpad'ы?» Оказалось, что ему их по особому заказу изготовили на металлозаводе.
Камирё:
Да-да-да, точно. (Смех.)
Ягами:
То есть это была не какая-то там массовая штамповка, а оригинальный инструмент Камирё-куна.
Камирё:
Это было еще до дебюта, так что в эти synthpad'ы мне пришлось вкладываться зарплатой с подработок. (Смех.)
А вы помните то мероприятие в Такасаки, Камирё-сан?
Камирё:
Да, помню. Ани мне подарил кассету, и я ее слушал в тяжелой ротации. Там было несколько песен из додебютного периода.
Ягами:
Кажется, в то время Камирё-кун довольно часто приезжал в Гунму.
Камирё:
Ну да. В тот раз, видимо, меня позвали как раз в связи с тем event'ом. А ночевал я дома у Дегучи. (Смех.)
Затем Камирё-сан покинул GRASS VALLEY и стал играть на поддержке у SOFT BALLET – то есть его присутствие всегда было достаточно близким, не так ли?
Ягами:
Между нами может образовываться какое-то пространство, но когда мы вновь встречаемся после перерывов, никакого чувства неловкости не возникает.
Камирё:
Вот только я неожиданно обнаружил, что целых десять лет не давал о себе знать – и я, конечно, очень виноват. В будущем хотел бы чаще объявляться.
На этот раз довольно рано стало известно, что партнером по этому интервью станет Камирё-сан, уже была назначена дата – и в этом промежутке времени вы, Камирё-сан, вдруг случайно встречаетесь с Имаи-саном. [См. здесь, последнее по счету фото.]
Камирё:
Да, действительно. Совершенно случайно. У меня была рабочая встреча в Эбису, я решил пойти поужинать, и вдруг вижу – Имаи и Йоко-чан, дружные такие. (Смех.) Имел возможность пообщаться с ними, весело провести время. Такие случайности – это хорошо, да.
И снова зов неких уз[, как тогда в Такасаки]. (Смех.) [??]
Камирё:
Наверное. Я этому очень рад. Когда мы дебютировали, я часто приходил домой к Ани. И он прямо с этой своей головой ходил за оденом. (Смех.) Кто знает, тот знает, а кто-то, возможно, и нет: в то время всех очень удивляла такая прическа. (Смех.) А еще у Ани дома было очень много сакэ.
Ягами:
Да, я вынул из холодильника полку и ставил туда сакэ. (Смех.) [Видимо, типичный японский холодильник для малогабаритного жилища: крошечный, как в гостиничном номере.] Другими словами, продуктов в холодильнике было явно маловато. Да, он ко мне приходил, и мы вместе смотрели разные обучающие видео. А когда их смотрит человек такого таланта, то он видит не то же самое, что и все. Потому что у него потрясающая наблюдательность и умение смотреть вглубь. (Смех.) Мы смотрели учебное видео от одного заслуженного музыканта в стиле fusion, и у него была борода. И вот Камирё-кун говорит: «О! Сбился! Борода пошевелилась!» (Смех.) Отмотали назад – «о, и правда!» (Смех.) Вот какая бывает наблюдательность и глубокий взгляд. Прикольно.
Думаю, вы относитесь к разным типам ударников, и в связи с этим хочу спросить: какими вы видите друг друга?
Ягами:
Здесь дело скорее не в разнице типов, а в том, что Камирё-кун изначально обладал академической и джазовой подготовкой – а я самоучка, играл наугад, то есть у нас с ним разные корни. (Смех.) Поэтому где-то в начале 90-х, когда с моей игрой стало что-то не то, я однажды обратился с просьбой к Камирё-куну – и он в течение одного дня преподал мне основы.
Вот как!
Камирё:
Часто бывает, что человек, обычно играющий четыре такта [4 beat], не может играть восемь. Просто техника может быть абсолютно другой. Ани потрясающе играл восемь тактов: в его игре было нечто, с чем невозможно соперничать. Он играл так, как я совсем не умею, и мне казалось, что это безумно клёво.
Ягами:
У меня, конечно же, клик. [??? Он хочет сказать, что записывается/играет под клик-трэк, или что у него проблемы с метрономом?] Отношения с метрономом не складывались, так что я всячески советовался с Камирё-куном – и этот человек сказал мне свое веское слово, одним махом разрешающее все вопросы: «Ани, попадать точно в такт – это же очень просто». (Смех.) Я говорю – «вообще-то с моими способностями на данный момент это как раз трудно». (Смех.) Ну, с тех пор я начал упражняться, проверяя, где запинаюсь. В основном это случается на сбивках и заполнении. [=«очень яркий прием игры, который подчеркивает переход от одной музыкальной фразы к другой, чаще всего от куплета к припеву и наоборот.» (с)] А что касается точности, как у синтезатора, то в этом Камирё-кун был очень крут.
Камирё:
Но у меня было точно так же, пока я не привык.
Ягами:
Да нет, основы-то у нас различаются. Так что да, я имел возможность общаться с таким вот человеком и научиться у него разным вещам.
Как вы начали играть на барабанах, Камирё-сан?
Камирё:
Сначала я хотел научиться играть на гитаре, и в начальных классах мне ее купили. Но потом у моих родителей так сложились обстоятельства, что мне пришлось поехать в Англию. Там я поселился в общежитии, где жили ученики от младших классов до старших, и у меня была возможность брать в руки различные музыкальные инструменты, принадлежавшие тамошним сэнпаям. Потом я оттуда вернулся, и в средней школе у меня появилось желание играть в группе. Причем в то время я хотел стать басистом. (Смех.) Но парень, который был на барабанах – он не мог сыграть «ти-тти-тти-тти-та».
Ягами:
А-ха-ха-ха-ха-ха.
Камирё:
А я в Англии немного баловался с барабанами и поэтому смог. Мне сказали – так ты же лучше играешь, чем он. Ладно, стал ударником, тоже неплохо. И первое, что я купил из связанного с барабанами и необходимого для ударника – это табуретка, чтобы сидеть.
Ягами:
А-ха-ха-ха-ха-ха. Вот это новая для меня информация.
Камирё:
Ну, я подумал: как же я буду играть на ударных без табуретки? Никак.
Ягами:
Правильно, молодец. (Смех.)
Камирё-сан, а какое впечатление на вас производили BUCK-TICK?
Камирё:
Сначала мне казалось, что у них звучание очень в духе поп-музыки. Хорошее ощущение, и в ушах оставалось надолго. Потом и артистизм очень быстро вырос, и я думал – «какие клёвые». Впечатление чего-то ультрасовременного. Мне казалось, их манера прогрессировать – это очень круто. Также интересно стало, когда группа, которая поначалу не пользовалась никакой электроникой, выпустила альбом «Aku no Hana». Потом они начали все чаще использовать «цифру», и то, что они решили развиваться в таком направлении – это произвело на меня большое эмоциональное впечатление.
Ягами:
Хроника самоучек-неумех, короче. (Смех.)
Во второй половине 80-х начался band boom, а кроме того – это была эпоха, когда аналоговые технологии менялись на цифровые. Какой вам виделась тогдашняя музыкальная сцена?
Камирё:
Да, в то время развитие действительно шло очень интенсивно. Была эпоха компьютеризации, и это выражалось гораздо более четко, чем теперь. CD сменяли кассеты, пластинки исчезали, то есть перемены были очень драматические. Компьютерные технологии развиваются и сейчас, но чтобы все менялось на уровне материальных предметов – такого уже нет. А в то время менялись сами вещи на физическом уровне, и это стоило денег. Надо было покупать себе новое техническое оснащение взамен старого. Все оказались в одинаковом положении и должны были искать для себя что-то новое – и в этом смысле, конечно, время оказалось очень интересное. А люди, умевшие обращаться с синтезаторами и секвенсерами, были особенными. Сейчас в этом уже нет ничего необычного, так как в итоге всем пришлось научиться – а тогда казалось потрясающим, если кто-то умел пользоваться этими вещами. И в эту эпоху, конечно, появились свои индивидуальности. BUCK-TICK, GRASS VALLEY, SOFT BALLET – в тот переломный период все они находились на самом переднем краю. Так что я сейчас уже практически не пользуюсь электронными барабанами. Обхожусь компьютером.
Ягами:
Если сейчас подумать, то Камирё-кун всегда был таким человеком, который как бы [демонстрировал? пытался выяснить?], сколько требуется человеческого элемента, чтобы в цифровом мире бросать некие вызовы. Сейчас-то уже все видно в ProTools [???], но когда вот так оборачивается, то возникают вопросы: в чем именно состоит более эмоциональное и человеч[но-романтичное] [? букв. «humantic»], где оно? И где пролегает зазор между человеком и «цифрой»?
Камирё:
И поэтому теперь, когда технические средства позволяют делать «цифру», более важным становится то, кто играет на ней музыку. Потому что у того, кто играет, есть душа.
Ягами:
Да. В конечном счете все упирается в человеческий элемент. Но как раз таки от теперешней молодежи такое впечатление, будто у нее души нет. [ ? Не очень понятно: по грамматике получается смысл «если сравнивать, то души нет именно у теперешней молодежи – но при этом у кого-то еще душа есть / была». У Камирё и Ани? Или у компьютеров по сравнению с молодежью? 最後的にはヒューマンだもんね。逆に今の若い人たちの方が心がない感じあるからね。 ] А кроме того – нет динамики. Хочу, чтобы в этом интервью вы обязательно напечатали вот что: Камирё-кун – он хоть и такой драммер, который постоянно работает в «цифре», но на самом деле он гигант живого звука. (Смех.) Да, вот так. Это человек, который в звуке способен на абсолютно дикарскую мощь. Теперешние люди, которые умело и как положено занимаются «цифрой» – у них громкость изначально низкая. В этом и разница.
Камирё:
Это потому что мы в наше время не любили никому проигрывать, вот почему.
Ягами:
А-ха-ха-ха-ха-ха.
Камирё:
Да и потом, в молодости пытаешься самоутверждаться. А вот с годами уже учишься беречь силы. (Смех.)
Ягами:
Да, год за годом делаешь все меньше. (Смех.) Меня в последнее время стали называть «Чарли Уоттс из Такасаки». «Ани, ты же ничего не делаешь». (Смех.)
Камирё:
Чарли Уоттс из Такасаки. Клёво. (Смех.)
Ягами:
Один грув и ничего больше. Только high-hat, snare и kick – ну и хватит типа. (Смех.)
Камирё-сан, а вы ходили когда-нибудь на встречи ударников?
Камирё:
Нет, не ходил.
Ягами:
Я бы хотел позвать Камирё-куна, но он гордый одиночка.
Камирё:
Нет-нет, вовсе нет. (Смех.) Раз ты меня поведешь, то я, пожалуй, составлю компанию.
Ягами:
Ну, тогда пойдем на следующий год? Будет встреча, на которой соберется человек двести-триста.
Камирё:
Страшно. (Смех.)
А Камирё-сан действительно кажется вам гордым одиночкой, Ягами-сан?
Ягами:
Да, он такой. Есть два человека из одного поколения со мной, которых я очень сильно уважаю. Это Камирё-кун и Минато Масафуми. [Ударник Dead End, к которому Ани в свое время подошел и попросил стать его другом.] Среди моих сэнпаев много потрясающих людей, а вот среди тех, с кем мы начинали в одно время – только эти двое, больше никого. Я когда-то пытался у себя дома свести Камирё-куна и Минато-куна, но возникло ощущение, что это две противоположные полярности. (Смех.)
Камирё:
Я тоже очень уважаю Минато-куна. Он, конечно же, потрясающий драммер. Играет так, как я не умею. И Ани тоже. Ведь у каждого своя индивидуальность.
Ягами:
Я собираюсь до самой смерти работать все тем же бесхитростным обстоятельным манером – и стараться как могу на этом пути. (Смех.) Камирё-кун действительно очень сильно на меня повлиял. Мы с ним вот так сейчас встретились, оба уже перешедшие за середину шестого десятка – и если выражаться вполне четко, то это тот возраст, когда понятие соперничества исчезает, потому что соревнуешься уже лишь с самим собой. Поэтому хочется, чтобы мы с ним оба старались – и в вышеозначенном смысле тоже. Ведь неизвестно, сколько сможешь оставаться на активном посту.
Камирё:
Ани, масштабы личности и авторитета в тебе ощущаются прямо какие-то нечеловеческие – чем дальше, тем больше. (Смех.)
Ягами:
Да кто б говорил. (Смех.)
_____________